Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/modules/show.full.php on line 243  Школа. Трансперсональный опыт нарта Сослана. » Осетия | Официальный сайт религиозной организации осетинской традиционной веры
21.11.2017 16:51

Школа. Трансперсональный опыт нарта Сослана.

Автор: Даурбек Макеев / 16-05-2010, 22:33 / Категория: Статьи

Цораев З.У.   Макеев Д.Б.      

       Известно, что современная идеологическая пропаганда,  исходящая от некоторых представителей крупных религиозных конфессий, функционирующих на территории  нашей республики, отказывает осетинам в том, что они являются носителями и хранителями самостоятельной религиозной доктрины. К сожалению, кто-то поддается их обману. Поэтому, прежде чем говорить о религии осетин мы определимся, что такое религия. Самое современное определение религии с учетом последних научных открытий в области психологии, религиоведения, мифологии дал Е.А. Торчинов в своей книге «Религии мира: опыт запредельного».  Согласно Е.А. Торчинову: «Религия  представляет собой чрезвычайно сложное многоуровневое и многоаспектное  явление, включающее  в себя глубинный трансперсональный опыт (ядро  этого явления), также догматику (религиозную     доктрину), религиозную практику  (психотехническую, ритуально-богослужебную или жертвенную), культ, теологические  спекуляции  и, наконец,  религиозные  институты».

         Если исходить из этого определения, то центральным пунктом, ядром религии является трансперсональный опыт. Но что такое трансперсональный опыт? В религиоведческой литературе этот термин означает трансцендирование эмпирической  индивидуальности, "эго"; это происходит, как  правило,  через  самоуглубление, открытие подлинного "я" или божества в глубинах сознания,  а не вовне. Можно сказать, что трансперсональный опыт подразумевает раскрытие различных уровней сознания,  на которое действуют как извне, так и изнутри самые различные факторы, это и пропаганда, и сложившиеся стереотипы, и догматические идеологические установки, страсти, страхи, чувство вины и т.д.  Обычный человек практически не способен понять, какое происхождение имеют «его» мысли:  то ли это что-то задуманное или придуманное им самим, то ли привнесённое из внешнего мира, то ли обусловленное его собственными страстями? Для того чтобы разобраться в этом, необходимо научиться «покою» сознания.                          «Покой» сознания иначе можно назвать возвращением к истоку или обращением к бессознательному с целью его прояснения, постижения и, следовательно, преобразования себя. Именно такое обращение, в конечном счёте, определяет нашу связь с Божественным Сознанием – «Мон», а если так, то состояние «покоя» - это состояние единения с природой со Вселенной, состояние природного естества человека. Стремление к «покою», пребывание в состоянии «покоя» открывает нам причины наших поступков и деяний. Имели ли наши предки, стоявшие у истоков древнейшей религиозной традиции, представление о таком опыте? Мы можем сказать однозначно: да, имели!  Главным свидетельством этого является мифология. Именно миф кодирует не только содержание первообразов бессознательного,  но и схемы их раскрытия, механизмы преодоления омрачённости сознания. Базовый трансперсональный опыт формулировался, описывался или осмысливался в мифологических категориях способами мифопоэтического мышления. Здесь уместно напомнить о том, что современное религиоведение различает два вида мифологии: это первичный миф, рожденный трансперсональным опытом и миф вторичный, появившийся на базе идеологии. Так, мифология нартского эпоса это первичный миф. Эти два типа мифа связаны с двумя типами религии: чистого опыта и догматическими.   В религиях чистого опыта    сама религиозная доктрина (догма) вполне отчетливо  выводится  из  трансперсонального  опыта. К ним относят некоторые восточные религии: даосизм, дзен-будизм, а так же традиционные дохристианские религии.   В религиях догматических нет

ориентации на развитие  психотехники  и воспроизведение  трансперсональных переживаний. Это, прежде всего, иудаизм, христианство, ислам.    

     Восприятие мифа требует ассоциативного мышления, способного различать символический язык древних учений. Человек эпохи мифа мыслил иначе, чем наш современник, используя язык образной метафоры. Обращаем внимание читателя на  приведённый в конце статьи кадаг. Но теперь попытаемся кратко проанализировать его содержание.

     Нарт Сослан побеждает на состязаниях среди сильнейших нартов. У него вдруг возникает гордыня и зазнайство. Ему мало быть сильнейшим среди Нартов, он хочет быть сильнейшим на земле, и в поисках силы, которую он мог бы одолеть, Сослан покидает свой дом. С позиции трансцендентного опыта покинуть «свой дом», «свое село» может означать только одно: выйти из состояния душевного покоя, утратить психологическую устойчивость и равновесие. Следуя за Сосланном, мы видим, как на его пути встречаются громадные уаиги, которые для ловли рыбы, очевидно гигантской,  вместо червя в качестве наживки используют домашних животных. Размеры этих уаигов поражают наше воображение, но для Сослана ничего страшного пока не происходит.  Сослан попал в неприятную историю, но он и не подозревает об этом.

       Для практикующего опыт созерцания понятно, что великаны-уаиги и есть те самые нежелательные эмоции, гордыня и  зазнайство, которые, если еще окончательно и не овладели умом героя, разросшись до гигантских размеров, но повелевают им. Человеческие страсти, понукающие Сосланом, представляются в мифе как силы отличные от него самого, от его естества. Эта идея в корне отличает ассовское представление  о природе человека от христианской идеологии, где страсти отождествляются с естеством человека и на этом основании природа человека объявляется греховной. Миф же напротив, предполагает изначальную чистоту человеческой природы, всё   нечистое есть внешнее, отклонение от великого божественного начала.

     Следуя далее за героем мы видим, что путь приводит его к матери встреченных им великанов. Сослан обращается к первопричине своего бедственного положения, которая является прародительницей рассматриваемых страстей. Эта женщина уродлива, но только она даёт шанс на спасение. Сослан обращается к старухе: «Частица моей матери», этим он проявляет учтивость и внимание к старшей. Как оказалось, именно это даёт шанс на спасение и от неё, и от голодных её сыновей- великанов, жаждущих съесть Сослана.

      За всем этим повествованием кроется не столько этическая составляющая (уважение к старшим, вежливость и пр.), сколько практика погружения в сферу бессознательного и раскрытия истинного начала человеческих бед. Не случайно и последовательное увеличение мощи  чудовищ и их размеров. Три великана - один больше другого, а  мать-прародительница больше их всех. Поединок с ними невозможен, т.к. он приведёт к неизбежному поражению. Есть другой способ: осознание их могущества и уклонение от прямого столкновения. Здесь может помочь опора на силы столь же могущественные, но заряженные энергией противоположной по своему знаку. Это демонстрирует встреча Сослана с мудрым уаигом-великаном, который показал, что бесполезно искать «сильнее сильного». Осознание этого факта спасает Сослана, практически освобождает его от угрозы быть «сожранным» страстями. Здесь хотелось бы обратить внимание читателя на художественную образность мифа: правильная, убедительная мысль сильна настолько, что легко побеждает неправильную, уаиг, указавший Сослану на бесполезность его поиска, всего одним волоском из своего паха связал и обезвредил уаигов, представлявших смертельную угрозу для Сослана.  После освобождения от людоедов (страстей) Сослан возвращается к себе домой, т.е. обретает покой, внутреннее равновесие, восстанавливает утраченное состояние единства и гармонии  с миром.

      Встреча с матерью, олицетворяющей женское начало, может одновременно означать и другое. Мать - источник жизни. Трансперсональный опыт, возникающий в единении с окружающей природой, в психологических переживаниях аналогичен первоначальному единству с матерью до начала родов. На что указывал американский психолог С. Грофф, исследовавший различные состояния сознания и условно обозначивший подобное состояние как базовую перинатальную матрицу №1 (БПМ-1). «Реалистические   воспоминания  опыта  "хорошей  матки",  "океанический"   тип экстаза; переживания космического единства; видения рая». «С этим  связана  и  суперпозиция  перинатальных  и  трансперсональных  переживаний (переживание  слияния  с  Богом  или  Абсолютом, растворение  "я" в  бесконечном сознании,  единство  с архетипической  Великой Матерью (иногда  в виде Исиды или других  великих богинь)». ( Гроф С. Области человеческого бессознательного. С. 103-145.)  Это как раз то состояние, которое возникает при медитации  и осознании единства с окружающей природой, Вселенной.     Понимание этого обстоятельства позволяет раскрыть по-новому слова Сослана «мады хай» (частица моей матери) и тогда они  обретают определённый смысл.

         Как видим, кадаг «Сослан тыхагуыр» не является простой историей, придуманной небылицей. На самом деле, это правда о том, что может происходить с каждым из нас на уровне глубинных структур сознания, если мы становимся на путь поиска покоя, естества, своей Божественной природы. Человек, не ставший на путь познания, оказывается съеденным «великанами» страстей, гордыни, зазнайства, но при этом не замечает их самих и их пагубного воздействия. «Великаны» страстей настолько подавляют и подминают под себя свою жертву, что их проявления через человека,  некоторые идеологии, о которых уже говорилось, отождествляют с его (человека) естественной природой.

         Итак, мы видим, что осетинская духовная традиция не утратила того «ядра», которое необходимо, чтобы называться религией. Наши предки сохранили миф, свидетельствующий о наличии трансперсонального опыта в культуре.        Согласно данному в начале определению, сложившаяся религия должна иметь свою догматику или, иначе, идеологию. Надо отметить, что религиозная идеология в Нартском эпосе так же является «продуктом» трансперсонального опыта и выходит из него. В следующих статьях мы расскажем об этом.

 

  Приложение.

Чтобы наглядно продемонстрировать, как мифические образы рождаются в трансперсональным опыте, мы приведём кадаг «Сослан тыхагуыр» («Сослан ищет силу»):

         «В степи Зилахар, на площади игр собрались все молодые нарты, устроили они симд на этой площади. Из молодых Нартов лучшим в симде был Сослан. Как на земле был ловок прославленный нарт в пляске, так и на плечах молодых нартов.

- Ну, а теперь испытаем наши стрелы!

Поставили мишень, принялись стрелять. Среди молодых Нартов могло ли не быть метких стрелков, но лучше Сослана никто не стрелял: после каждого выстрела стрела Сослана вонзалась в одно и то же место.

         Стадо буйволов отдыхало на берегу моря.

         - Ещё и силу нашу испытаем, - сказали молодые нарты. – Пойдёмте на берег моря, сейчас коту время отдыхать.

         Пошли. Из стада вытаскивали буйвола, кто-либо из молодых Нартов хватал его за рога, пытаясь перебросить через море. Так они состязались, но никто не смог перебросить буйвола на другой берег моря.

         Тогда нарт Сослан схватил за рога самого крупного буйвола в стаде, бросил через море: буйвол очутился на другом берегу.

         Так нарт Сослан на площади игр победил нартовскую молодежь.

«Никого не осталось на нартовской земле, с кем бы я мог померяться силой,- говорил себе Сослан, вернувшись домой после игр.- Пойду- кА я искать по земле, с кем мне померяться силой».

         И нарт Сослан как подобает подготовился к балцу. Однажды утром сел он на коня и отправился на поиски силы. Ехал он, ехал. Сколько ехал, кто знает, но вот подъехал к какому то большому морю. «Пойду берегом этого моря, - говорит сам себе Сослан, - может встречу кого – ни будь». Пустил коня своим шагом; проехал немного, смотрит: вон в море уаиг рыбу ловит; крючок у него целый лемех, леска верёвка от плуга, удилище – целое дерево, а приманкой тушка овцы.

         - Наловить тебе много! – говорит ему Сослан.

         - Живи славно, горный дзигло! – ответил ему рыбак, - Куда путь держишь?

         Ищу с кем померяться силой! – отвечает нарт Сослан.

         - Иди дальше по берегу, - говорит рыбак. Там ловит рыбу мой брат. Он посильнее меня.

         Отправился Сослан дальше. Встретился ему другой рыбак, удилищем у него было  дерево побольше, а приманкой теленок.

         -Наловить тебе много! – говорит ему Сослан.

         -Живи славно! – отвечал ему рыбак. Куда направился? Ищу с кем померяться силой! – ответил Сослан.

         -Пройди дальше, там мой старший брат так же как я рыбу ловит.

Пошел Сослан дальше. Видит на берегу рыбак с громадным деревом вместо удилища, а приманкой буйвол висит.

         -Доброго дня тебе!

         -И тебе хорошие пожелания! Куда направился? – Ищу с кем силой померяться! –отвечает Сослан.

         - Видишь вон те овраги, - говорит рыбак, - иди прямо туда. К вечеру повстречается тебе та, которая сильнее нас, тогда сможешь испытать свою силу. Отправился Сослан в указанное место. Солнце уже закатилось, когда Сослан прибыл к назначенному месту. Прибыл он, а то как же! Смотрит: а там – женщина, один клык у неё над небесами, другой клык под небесами, а в щелях меж зубов ласточки гнезда вьют.

         - Да будет хорошим твой вечер, частица моей матери! – сказал нарт Сослан.

         - Если бы не сказал «частица моей матери», я бы тобой свои ржавые зубы смазала, - сказала женщина, - но теперь ты мой гость и да пребудешь в походе живым здоровым! Откуда едешь и что ищешь?

         - Я еду из нартовской земли, сказал нарт Сослан, - ищу с кем помериться силой. На нашей земле никого сильнее меня не оказалось.

         - Э-ге! Не вздумай заикнуться об этом: мои сыновья пошли рыбу ловить, вечером они должны вернуться, и, если застанут тебя здесь, от нарта Сослана и костей не останется: съедят тебя! Поешь пока чего-нибудь отдохни, а там я придумаю, как спасти тебя от моих сыновей.

         Накрыла она ему фынг. До еды ли было нарту Сослану! После того, как он поел, женщина схватила и сунула его вместе с конем за пазуху.

         Тут и рыбаки пришли.

         - Нана, уф-уф-уф! От тебя аллон-билоном разит! – сказали ей сыновья.

         - В походы ходите вы, всюду бродите вы, а аллон-билоном оказывается от меня разит? Чтобы вашими радостями мать нарадовалась.

         - Нана, ты нам зубы не заговаривай, пахнет от тебя аллон-билоном; отдай нам его и мы полакомимся: давно мы не пробовали человеческое мясо.

         - Помолчите, а то получите! – сказала женщина. – или забыли какая у меня тяжёлая рука?!

         Рыбаки притихли. Мать дала им ужин; поели, легли спать, и стены дома сразу же задрожали от храпа.

         В полночь женщина вытащила Сослана вместе с конём из за пазухи, положила его на ладонь и говорит:

         - частица моего гостя. Дуну на тебя и окажешься там, куда тебе самому месяц пришлось бы ехать, но, когда мои сыновья проснутся и узнают, что ты убегаешь, они станут тебя преследовать. Один из них по запаху чует, второй через семь оврагов одним прыжком перепрыгивает, третий - соколом летит. Ещё раз тебе говорю: дуну на тебя – и окажешься там, куда тебе самому месяц пришлось бы ехать, а там – твое мужество и ты сам. Больше ничем не могу тебе помочь.

         После этого женщина дунула, и Сослана унесло.

         Наутро рыбаки проснулись, и тот, который по запаху чуял, говорит:

         - Наш горный дзигло убегает, его запах бьёт мне в ноздри!

         Три брата бросились за нартом Сосланном, а то как же! Один из них, тот. Что по запаху чуял, дорогу показывает, другой соколом летит, третий через семь оврагов одним прыжком перепрыгивает. Бегут за ним, преследуют. Растерялся нарт Сослан, когда издали почувствовал за собой погоню. И прославленный конь его будто на месте топчется, хоть и бьёт его Сослан не жалеет.

         Приближаются три брата к нарту Сослану. Вдруг увидел нарт Сослан: один уаиг, одноглазый и однорукий, на буйволиной упряжке рогожи везёт. Сидит на рогожках и погоняет буйволов.

         - Твой я гость здесь и на твоем месте! – сказал Сослан везущему рогожу. – Как только догонят меня я погиб!

         - Да будешь божьим гостем! Помогу тебе, чем смогу, - сказал человек. Остановил буйволов, слез с арбы и спрятал Сослана вместе с конем между рогожами. Сам же взобрался на арбу и, покрикивая, погнал своих двух буйволов.

         - Не видел ли горную пташку? – спрашивают одноглазого три брата.

         - Нет, никого не видел.

         - Этим ты от нас не отделаешься, - и встали они перед буйволами.

         - Отпустили бы вы меня своей дорогой, говорит им одноглазый, однорукий человек.

         - Отдавай нам быстро нашу горную пташку, не то и тебе не уйти подобру-поздорову! – сказали рыбаки.

         - Грех ваш да падет на вас же! – сказал везущий рогожи и спрыгнул с арбы, схватил трех братьев, подмял под себя и придавил коленом.

         - Где ты Сослан! Давай веревку, свяжем их за шеи.

         Еле- еле слез Сослан с арбы, подал ему верёвку: одноглазый, однорукий дунул на веревку и веревка расползлась.

         - Такая верёвка не годится, - сказал человек, вырвал один волосок из паха и связал трех братьев за шеи.

         Связанными остались три брата посреди широкой степи. Сослан и одноглазый уаиг привязали коня к арбе, сами взобрались на рогожи и едут своей дорогой. Едут, едут, и спрашивает однорукий Сослана:

         - Где ты ходил-бродил и что искал один в балце? – Ищу сильнее сильного, сказал нарт Сослан. – Однажды мы молодые нарты испытывали свою силу на берегу моря. Буйвола пытались перебросить через море, но только мне удалось бросить буйвола на другой берег моря. После этого поверил я в себя и отправился из дому испытать свою силу, а что из этого вышло, ты сам видел! Спасибо тебе, только благодаря тебе я спасся, а иначе не ступила бы больше моя нога на нартовскую землю.

         - Сослан, в нашем краю даже месячные младенцы перебрасывают самых больших буйволов через море, и все же мы не так самоуверенны. Расскажу тебе притчу из своей жизни. Было нас семь братьев, я самый младший среди них, и отец наш все ещё был крепок, как олень. Вот как-то пошли мы в поход. Ходили-бродили много дней, но никого и ничего не встретили. Как-то после обеда окутало нас облако, и стало моросить. Мы, ввосьмером с конями, искали, где бы укрыться. Смотрим: в одном месте пещера. Вошли в пещеру, расположились в ней. Чуть позже увидели, один пастух гонит стадо возле пещеры. Да выпадут на его долю страдания! Козел свернул в нашу сторону и стал тереться боком о пещеру. Пещера наша зашаталась и стала раскачиваться, будто люлька. Лошадиным черепом оказалась наша пещера. Пастух кричит на козла: «дзагас, дзагас!» Да где там! Не обращает козел на него внимания, продолжает тереться. Пастух разозлился и устремился в нашу сторону. Козел бросился бежать, пастух же сунул палку в глазницу лошадиного черепа, поднял и швырнул. Череп полетел и, ударившись о рога того злосчастного козла, раскололся. Кони, люди – все мы разлетелись. Пастух набросился на нас. Погиб мой отец, погибли мои шестеро братьев, у меня тоже он оторвал руку, и так бросил меня – побежал к своим козлам. Глаз же мой оттек, когда он сунул палку в глазницу черепа. Вот тебе наша история. С тех пор никогда больше не искал я, с кем бы померяться силой, и тем, кто меня любит, тоже советовал, чтобы не искали они сильнее сильного».

         Однорукий прибыл в свое село, нарт Сослан же двинулся дальше, к себе домой».

Просмотров: 4975