Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/modules/show.full.php on line 243  Новая идентичность (ответ С. Гаглоеву) » Осетия | Официальный сайт религиозной организации осетинской традиционной веры
26.09.2017 08:26

Новая идентичность (ответ С. Гаглоеву)

Автор: admin / 19-01-2013, 09:25 / Категория: Статьи
Поистине, в начале было слово! Но, и в конце тоже будет слово! А между началом и концом много, очень много слов… Можно подумать, что человек только тем и занят, что пытается поймать, словно рыбку, смысл жизни в сети, сплетённые из слов.

Всякое разумное действие предполагает чётко сформулированную программу, стратегическую цель, образ будущего, к которому надо стремиться. Вот и новая концепция РПЦ на Северном Кавказе содержит массу интересных идей, прокомментировать которые мы считаем своим долгом, т.к. за внешне стройным фасадом и современной теоретической терминологией, просматривается, на наш взгляд, проект идеологической перекодировки осетинского народа и превращения его под благовидным предлогом в послушную христианскую паству, преклоняющуюся перед своими духовными начальниками, которые действуют, как они сами об этом говорят, по воле божией.

Но, давайте по порядку. В ноябре 2012 года, на праздничной неделе, посвящённой Уастырджи, состоялись первые Свято-Георгиевские чтения на тему: «Православие. Этнос. Культура». По всей вероятности, они прошли с благословения архиепископа Зосимы и в соответствии с новой религиозной политикой Владикавказской и Махачкалинской епархии на вверенной ему территории. На этом торжественном мерроприятии в своём выступлении «Христианство не игнорирует явление этноса и нации…» священник Савва Гаглоев отметил, что руководством епархии провозглашена «новая церковная миссионерская стратегия, в основе которой лежит принцип инкультурации, т.е. укоренения православия в местной культуре, преодоление разрыва между христианской религией и культурой местного населения». Как видим, православные идеологи успешно используют религиоведческую и культурологическую терминологию («инкультурация»), когда это необходимо и соответствует их интересам. Приведённая цитата содержит ещё одну немаловажную деталь, а именно, упоминание об активной миссионерской деятельности православного христианства на Северном Кавказе. Значит, борьба за новые головы продолжается? А, собственно говоря, почему она должна прекратиться, ведь приведение к «истинной вере» новых приверженцев, увеличение «стада христова» есть по существу одна из главных задач церкви. И вот ещё на что хотим обратить внимание читателя: у наших уважаемых оппонентов есть благородная цель - преодолеть разрыв «между христианской религией и культурой местного населения». Здесь совершенно игнорируется факт существования у того же «местного населения» традиционной религии, древних верований, составляющих основу осетинской духовности, культуры осетинского народа. Это означает, что «местному населению» заранее отказано в праве исповедовать свою традиционную религию. А может кому-то очень хочется окончательно с ней покончить, вложив в проверенные тысячелетиями формы иное, чуждое им содержание? Не эту ли «благородную» цель преследуют авторы новой стратегии?

В самом деле, (вспомним силу слова) новые идеологи новой стратегии уже назвали Осетию «христианской республикой», а назвав, уверовали в это. Как на это могут посмотреть приверженцы других религий, которых в республике насчитывается достаточно много. Таким образом, можно констатировать, что начало «инкультурации» положено, и отныне деятельность епархии среди осетин будет всецело направлена на максимальное, как было сказано, «укоренение православия в местной культуре». Нам упорно внушают мысль о том, что этническая идентичность, хотя и важна, но стоит далеко не на первом месте. Согласно заявлениям богословов, церковь, основанная Христом, по своей природе имеет вселенский характер, а этничность рассматривается как нечто вторичное. Делаются ссылки на апостола Павла: «В Церкви нет различия между иудеем и эллином» (Рим.10. 12). Христианский универсализм и в самом деле имеет прогрессивное значение, но только когда христианство рассматривается как способ приобщения к святому духу, и в этом смысле христианство сближается с принципиальными положениями буддизма, веданты - религий чистого опыта, базирующихся на необходимости воспроизводства духовного опыта своих основателей. Но в том-то и дело, что проповедники христианства не говорят об этом со своими прихожанами, а пропагандируют лишь обрядность, соблюдение внешних религиозных правил. Чтобы не быть голословными, сошлёмся на первоисточник. Истинная любовь к богу и почитание его, согласно Иисусу, не связаны с формальной обрядностью и с поклонением в храмах, возведённых человеком: «… истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе…; Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» [От Иоанна.IV,23-24]. Для познания бога не надо идти в храм. К нему можно обратиться, находясь в доме своём. Вот как об этом говорил Иисус: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны» (от Мат. VI.6,7.) Кто сегодня может взять на себя смелость утверждать, что он озабочен духовным состоянием наших сограждан, а не тем, как привлечь людей в храмы. Считаем, что противопоставление личности и этноса, которое проводится в докладе священника Саввы, непродуктивно. Человек, как личностное существо, может наследовать вечность, тогда как культурно-исторические образования (этнос, нация, цивилизация), с точки зрения будущей жизни, изменчивы и преходящи. Цитируем священника Савву: «В отличие от этнической или культурной принадлежности, идентичность, которую человек обретает во Христе в таинстве крещения, является фундаментальной. Она онтологически первична по отношению ко всем прочим идентичностям: этнической, национальной, культурной, в том числе и гендерной». Тем самым, человек выводится за пределы социокультурных детерминант: семейных, этнических, национальных связей и отношений. Главная, структурообразующая доминанта его личности полагается в трансцендентной сфере, что освобождает его от бренной этнической природы, подверженной смерти. Логика здесь такова: этнос, нация - смертны, личность может спастись от небытия путём приобщения ко Христу, следовательно, незачем заботиться о том, что обречено на погибель, т.е. об этнической или национальной идентичности. Этот вывод делается практически самим автором доклада, но он почему-то его совершенно не пугает, наверное, в силу христианского бесстрашия. Более того, он заявляет, что «подобный взгляд на человека помогает избегать искушения впасть в тенёту агрессивного национализма, ксенофобии, религиозного экстремизма…» Так вот в чём дело! Чтобы побороть все эти человеческие предрассудки достаточно вступить в лоно Церкви и тогда вечный мир на земле обеспечен.

Однако, как быть с конфессиональным плюрализмом в самом христианстве, как поступить с противниками экуменизма, занимающими в иерархии РПЦ не самые низкие места? На эти вопросы вряд ли кто даст вразумительные ответы. Некоторые теоретики их даже не замечают, странно как-то.

Но, вернёмся к нашему докладу. После столь блестящего пассажа о бренности и преходящем характере этноса и нации мы вдруг обнаруживаем следующую замечательную мысль: «Однако вышесказанное отнюдь не означает, что христианство недооценивает значение культуры в деле формирования и становления личности и общества. Напротив, именно этническая традиция, именно жизнь в обществе есть культурно оформляющее начало человека, есть место формирования его этоса, его привычек, его мировоззрения». Складывается впечатление, что мы имеем дело сразу с двумя докладчиками, которые не смогли договориться между собой о том, что же принять в качестве первичной основы, определяющей личность: приобщение ко Христу или к культуре этноса. Согласно второму докладчику, и мировоззрение складывается под воздействием социокультурных факторов, а ведь мировоззрение это всё содержание нашего сознания, это наше отношение ко всему, что существует, т.е. к Богу, миру и человеку. После такого раздвоения докладчика не очень убедительно звучат его слова о том, что «христианство не зачёркивает того, что принадлежит земному бытию, но оно задаёт иную шкалу ценностей». Хотя идея о том, что христианство не уничтожает другие ценности, а одухотворяет их, возможно, как-то спасает от нежелательного развития событий и возвращает нас на твёрдую почву логики, правда такой логики, которая пытается примирить изначально чуждые, с её точки зрения, относящиеся к противоположным началам, вещи.

Вернёмся к проблеме этнической и национальной идентичности. Что об этом сказано в писании? Сам Иисус отождествлял себя с народом, к которому принадлежал по рождению. В беседе с женщиной самарянкой он сказал: «Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от иудеев» [от Иоанн. IV. 4.22]. В соборном послании святого апостола Иуды много страниц как раз- таки посвящено значению этнической идентичности. «Если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви.

Если же некоторые из ветвей отломились, а ты, дикая маслина, привился на место их и стал общником корня и сока маслины, то не превозносись перед ветвями. Если же превозносишься, то вспомни, что не ты корень держишь, но корень тебя. Скажешь: "ветви отломились, чтобы мне привиться".

Хорошо. Они отломились неверием, а ты держишься верою: не гордись, но бойся. Ибо если Бог не пощадил природных ветвей, то смотри, пощадит ли и тебя» [XI.16.21.].

А вот ещё: «Итак весь Израиль спасётся, как написано: придёт от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова» [там же XI.26]. Значит, есть этническая подоплёка, коль скоро существуют избранные народы и спасение, дарованное целому народу. Но в этом случае каждый народ может претендовать на свою духовную исключительность, говорить о своём избранничестве, ведь уже факт существования какого-либо народа на Земле, подтверждает его связь с творцом.

Лучшие умы человечества давно осознали, что жизнь личности связана с двумя, хотя и противоположными, но неразрывными сторонами бытия: телом и духом, земным и небесным, человеческим и божественным. В этом смысле человек выступает как единое, целостное существо, привязанное к определённой почве, климату, географии посредством образа жизни, традиций и обычаев. Это помогает ему ощущать себя причастным к миру, Вселенной, наконец, к высшему началу. При этом следует помнить, что ощущение причастности является естественным, если оно основано на тысячелетней традиции, на духовной связи поколений, на их культурном единстве. Разрыв этих связей ведёт этнос к катастрофе, к концу, к культурной смерти. Нам предлагают во имя эвфемерных целей отказаться от самих себя, от древнейшей культуры, а что предлагают взамен? Фактически принять чужую обрядность, которая сформировалась на иной почве, в иной экосистеме, в иной культурной среде. Мы не говорим, плоха эта традиция или хороша, это вообще не вопрос, она просто другая. Нам предлагают поменять мать, отца, поменять нашу культурную идентичность, нашу индивидуальность, а взамен, как награду, все библейские книги перевести на осетинский язык. Какой в этом прок, если язык станет только внешней формой существования иного мировоззрения и иной культуры?

Забота о духовном развитии народа будет сведена всего лишь к внешнему преобразованию, переформатированию его социокультурного бытия, что вряд ли приведёт к духовному возрождению. Чтобы жить в духе, не обязательно отказываться от себя, от своей связи с предками, от своей этничности, от проверенных тысячелетиями ритуальных практик. К сожалению, вся затея будет сведена к тому, что мы уже наблюдали в истории других народов: вначале бурный энтузиазм, затем отрезвление и разочарование в принятых на веру чужих ценностях и, наконец, полный духовный крах, как закономерный итог отказа от того, что было даровано самой жизнью, судьбой, если хотите самим богом.

Потеряв своё, не так-то просто утвердиться на иных, чуждых базовых ценностях. Есть генетическая и культурная память, которая всегда будет напоминать о том, что именно было совершено нынешним поколением по отношению к традициям предков.

Задача новой церковной миссионерской политики: «укоренение православия в местной культуре, преодоление разрыва между христианской религией и культурой местного населения». Священник Савва отметил: «По моему глубокому убеждению, настоящая культура без религиозного начала существовать не может». Утверждая подобную точку зрения, докладчик должен отдавать себе отчёт в том, что если осетинская культура настоящая, то она строится на самостоятельном религиозном мировоззрении (вероучении). Таким образом, авторы новой миссионерской политики хотят под знаком «инкультурации» соединить осетинскую и христианскую религии, причем по замечанию священника Саввы, они «должны быть принципиальными в отстаивании самой сути веры Христовой, и проявлять икономию, мягкость, в вещах не столь существенных». Следует пояснить, что в христианстве слово «икономия» означает принцип решения церковных вопросов с позиции снисхождения, практической пользы, удобства. Как видим, открыто провозглашается политика навязывания христианской религиозной доктрины, при том, что в каких-то совершенно незначительных вопросах будут сделаны тактические уступки. Понятно, что всё это показные игры.

В заключение обратим внимание читателя на принципиальные различия между традиционной осетинской религией и православным христианством. Они различаются в самом главном вопросе- в понимании Бога. Как верно отметил Савва Гаглоев, «восточно-христианское православие в известной степени есть синтез библейской веры и античной культуры». Вспомним, что в момент формирования христианской религии в античном сознании бытовало атомистическое мировоззрение, согласно которому "внешний" мир воспринимался как множество отдельных вещей и событий, что обуславливало структурированное понимание природной среды, как совокупности независимых частей, используемых группами людей с различными интересами. Бог в этом представлении имел совершенно иную природу, нежели творение. Он создал Мир из ничего. В традиционном осетинском понимании Хуыцау у дунейы сфӕлдисӕг, т. е. он создал Мир путём жертвоприношения, когда своё светоносное тело (свет) он принёс в жертву. Тот факт, что Бог Един, обуславливает Божественность самого Мира: Мир есть Бог и Он Един. Все в этом мире едино и взаимосвязано, а каждый человек есть только частица целого. Разделённость есть кажимость, мӕнг –иллюзия.

Различия в понимании Бога и Мира предопределяют различия в духовной практике, в исполнении ритуалов, обрядов, в соблюдении правил нравственности.

Христианская идеология и христианское мировоззрение пребывают сегодня в тяжёлом кризисе, и это не случайно. Дело в том, что атомистические идеи, которые так или иначе повлияли на учение христиан, устарели. После появления квантовой теории стало ясно, что все явления мира взаимосвязаны, а в основе любых материальных процессов лежит квант-частица идентичная частице света [См. Ф. Капра. Дао физики. «Орис» Яна-Принт», 1994]. Актуализировалась идея холизма-целостности, имманентная мифологическому и мифорелигиозному сознанию, в частности традиционной вере осетин. На принципах холизма основываются обычаи и традиции народа. Христианство в тех формах, которые оно исторически обрело есть, в лучшем случае, дорога в мир человеческого одиночества, культ страданий и постоянное ощущение собственной греховности. Обращение же к истинной религии предков Асс открывает путь к правильному пониманию единства человека с Богом, с Миром и другими людьми.

К каким последствиям приведет новая миссионерская политика укоренения православия в традиционной культуре можно и не гадать. Вот как подобную ситуацию описывают отечественные учёные в классическом учебнике по религиоведению: «Если в религиозном сознании и поведении личности обнаруживаются не согласующиеся друг с другом тенденции, если в социальных группах и обществе имеются различные, да ещё и противостоящие друг другу конфессии, религия выполняет дезинтегрирующую функцию» [Ю.Ф. Борунков, И.Н Яблоков, М.П. Новиков. Основы религиоведения. М., 1994]. Дезинтеграция- это разъединение, распад и разложение. История убедительно подтверждает истинность этого научного положения. Некогда многочисленные североиранские народы, занимавшие обширные территории причерноморья и прикаспия, с принятием христианства исчезли. Это произошло со скифами, сарматами, аланами. Отмеченный Саввой Гаглоевым факт, что «…православные осетины, теряя свою национальную идентичность, становятся маргинальными по отношению к собственной культуре», не выдумка, а закономерное следствие принятия иного мировоззрения. Православным идеологам, действительно желающим добра осетинскому народу, следует отбросить свои реформаторские идеи и заняться подлинным духовным просветительством, одним из социокультурных следствий которого будет исключение или, по крайней мере, минимизация роковых решений, основанных на ошибочных стратегиях.
Просмотров: 8551