Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/modules/show.full.php on line 243 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/classes/comments.class.php on line 186 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/classes/comments.class.php on line 186 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/classes/comments.class.php on line 186 Deprecated: preg_replace(): The /e modifier is deprecated, use preg_replace_callback instead in /home/h130/data/www/assdin.ru/engine/classes/comments.class.php on line 186  Теологический код: шаманская и воинская модели* » Осетия | Официальный сайт религиозной организации осетинской традиционной веры
21.11.2017 16:55

Теологический код: шаманская и воинская модели*

Автор: admin / 7-07-2011, 22:54 / Категория: ---
Цораев З.У.

Теологический код: шаманская и воинская модели*


Для философско–культурологического исследования миф и религия интересны, прежде всего, тем, что они являются хранителями тысячелетней истории человечества, кладезью идей, отображающих не только конкретно-исторические события, но и инвариантные структуры человеческой духовности, способы её совершенствования. При всём значении социологических и культурологических факторов сущность религии не может быть раскрыта только при их посредстве, поскольку религия в качестве своего ядра имеет внутренний трансперсональный опыт, воспроизводство которого последователями определённых учений (например, в религиях чистого опыта) является необходимым. Подход, базирующийся на понимании трансперсональных переживаний как сущностного ядра религии, способствует формированию более или менее целостного видения всего религиозного феномена, включающего не только реалистические (в смысле объективной, чувственной данности), социологические и цивилизационные факторы, но и глубинные (субъективно данные), духовно-психологические измерения. В духовно- информационном и духовно-практическом плане религиозный феномен, на наш взгляд, получает иное видение в общетеоретическом концепте теологического кода. В самом общем смысле теологический код - это духовно-информационная программа, воспроизводящая совокупность базовых представлений о божественной основе мира и человека, элементы которой играют роль канала, транслирующего сверхчувственную информацию.
В истории культуры разных народов, в их мифорелигиозных представлениях проявились две модели теологического кода. Первую модель можно условно назвать шаманской, а вторую - воинской. Подробное изучение этих моделей может далеко вывести нас за рамки настоящего исследования. Поэтому, здесь на примере отдельных героев Нартского эпоса мы попытаемся выявить роль теологических кодов как условных знаковых систем, фиксирующих глубинный трансперсональный опыт и служащих средством преобразования их личности.
В.И.Абаев в «Нартовском эпосе осетин» писал, что на смену герою -чародею приходит герой-воин, и анализировал образ Сослана, одного из главных персонажей эпоса «с точки зрения эволюции эпического героя» . Конечно, процесс замены одних исторических типов другими был достаточно противоречивым. В его недрах формировались переходные модели, которые синтезировали архаические мифологические структуры с эпикой новых общественных форм. В.И.Абаев подчёркивал, что эпический образ Сослана олицетворяет эту переходную стадию, ибо в нём сочетаются качества героя-воина и колдуна . Однако, следует заметить, что за этим синтезом скрывается и чисто шаманская ипостась героя. Это не простой герой, проявляющий одновременно богатырские и колдовские качества, не мифический синтез различных типологических образов; здесь мы имеем дело с отражением в эпосе мифорелигиозного комплекса, в недрах которого скрываются две модели бытия, два сложившихся, исторически следовавших один за другим теологических кода (чисто шаманский и воинско-шаманский). Эволюционный процесс от шамана к эпическому герою был бы невозможен, если бы не включал в себя очень важную переходную ступень: воин- шаман. Только в этой парадигме можно понять, почему, по словам В.И. Абаева, важнейшие подвиги Сослан «...начинает как герой-воин, но кончает как герой-колдун» . В самом деле, понять это возможно, только осуществив чёткую дистинкцию шаманской и воинской ипостаси нарта Сослана. В подтверждение высказанной позиции, обратимся к сказанию (кадагу) «Сослан ищет силу» («Сослан тыхагуыр») .
Базовой фабулой, представляющей исторически первую сущность героя в рассматриваемом эпизоде, является описание его шаманской инициации. Для подобного вывода есть несколько очень важных фактов, сравнительный анализ которых показывает, что высказанное суждение обосновано.
Начнём с того, что «шаман – это в одном лице богослов и демонолог, знаток экстатического опыта и знахарь, помощник охотников, покровитель племени и скота, психопомп, а в некоторых обществах – всезнайка и поэт» .
Для изучения шаманизма большое значение имеет критерий, предложенный М. Элиаде (выдающимся учёным и знатоком истории религии). Под шаманизмом он понимал технику достижения экстатических состояний, которая отличает его от других ранних форм религии .
Для шаманов становится возможным реальное сообщение между тремя космическими зонами. «Не сами шаманы – одни – создали космологию, мифологию и теологию своих племен; они лишь ввели их в свой внутренний мир, опробовали и использовали в качестве маршрута для своих экстатических путешествий" .
Е.А. Торчинов писал: «...трансперсональный момент впервые довольно чисто представлен в шаманизме...» , разработавшем достаточно развитую психотехнику. При этом он обратил внимание на одно существенное отличие психотехники шаманизма от психотехнических методов в религиях чистого опыта. Шаман, вступая в сферу трансперсонального опыта, руководствуется чисто утилитарными целями: это или инициация, или проведение душ умерших на тот свет, или исцеление больного. В религиях же чистого опыта психотехника выступает в качестве средства постижения истины с целью освобождения или спасения. Шаман, прошедший через болезнь, выходит из неё с более высокими духовно-психологическими свойствами, совершенно обновлённым. Важным методом самораскрытия личности шамана является инициация. Все шаманские инициации, несмотря на обилие их типов, содержат в себе инвариантные переживания страдания, смерти, расчленения тела и нового рождения. Обновление предполагает преобразование всего человека, его тела и его духовных способностей. Во время посвящения инициируемый приобретает опыт смерти–рождения. Переживая смерть он «видит», какие манипуляции проделывают с ним мифические существа (боги, первопредки). В то время, когда тело шамана подвергается «переделке» с целью приобретения сакральных качеств, душа его, отделённая от тела, переносится гигантской птицей (прародительницей шаманов) на вершину мирового древа, где она помещается в яйцо, и дух шамана пребывает там до тех пор, пока не приобретёт сакральной зрелости. Затем душа выходит из яйца и входит во вновь соединённое тело. Инициация завершается тем, что посвящаемый воскресает уже шаманом, готовым к служению. Всё происходящее имеет место в психотехническом опыте и переживается в мифических образах. Итак, мы видим божественного избранника, которому высший дух (духи) заменяет различные органы духовного восприятия, после чего прошедший через смерть возрождается, готовый к выполнению своего предназначения в мире.
Созерцание собственного скелета - часть шаманской духовной практики. Череп, кости скелета символизируют первоисточник жизни и представляют вечную и нетленную основу существования, противоположную изменчивому миру. Идентификация со скелетом означает, согласно М. Элиаде, вхождение в лоно жизни, для того, чтобы возродиться в новом существовании. По мнению М. Элиаде, в духовном мире охотников и пастухов кость представляет собой источник всякой жизни. «Сведение себя к состоянию скелета равнозначно воссоединению в матке этой Великой Жизни, т.е. полному обновлению, мифическому возрождению» .
Все эти наблюдения позволили М.Элиаде констатировать наличие в шаманизме различных народов, проживающих в разных регионах, общей для всех целостной инвариантной структуры. Мы будем рассматривать её в качестве методологического принципа для выявления в сказании «Сослан ищет силу» исторически первой ипостаси героя. Но сначала познакомимся с кратким содержанием кадага.
Сослан становится победителем на состязаниях среди сильнейших нартов, после чего он возгордился. Ему мало было стать сильнейшим среди Нартов, он захотел быть сильнейшим на земле, и в поисках силы, которую мог бы одолеть, Сослан отправляется в балц (поход). Долго он ехал и, наконец, двигаясь вдоль берега моря, встретился с тремя великанами, ловившими рыбу, которые направили его к своей матери. «Солнце уже закатилось, когда Сослан прибыл к назначенному месту. Прибыл он, а то как же! Смотрит: а там - женщина, один клык у неё над небесами, другой клык под небесами, а в щелях меж зубов ласточки гнезда вьют.
- Да будет хорошим твой вечер, частица моей матери! - сказал нарт
Сослан.
- Если бы не сказал "частица моей матери", я бы тобой свои ржавые
зубы смазала, - сказала женщина, - но теперь ты мой гость и да пребудешь
в походе живым - здоровым!» «...мои сыновья пошли рыбу ловить, вечером они должны вернуться, и, если застанут тебя здесь, от нарта Сослана и костей не останется: съедят тебя!» . Мать не позволила своим сыновьям-великанам отведать человеческого мяса и в полночь, пока спали сыновья, отпустила Сослана, которого прятала вместе с конём у себя за пазухой. Наутро братья - великаны обнаружили, что их жертва сбежала, пустились за ним в погоню. Сослана спасает от преследователей, оказавшийся сильнее их, одноглазый, однорукий великан. После этого спаситель рассказал свою историю: будучи молодым, он, так же, как и Сослан, попал в страну великанов, где прибежищем для него, его отца и братьев стала пещера, оказавшаяся в действительности черепом коня. Великан, гнавший своё стадо мимо «пещеры» стал причиной приключившейся беды. «Пастух набросился на нас. Погиб мой отец, погибли мои шестеро братьев, у меня [он] тоже оторвал руку, и так бросил меня - побежал к своим козлам. Глаз же мой вытек, когда он сунул палку в глазницу черепа. Вот тебе наша история. С тех пор никогда больше не искал я, с кем бы померяться силой, и тем, кто меня любит, тоже советовал, чтобы не искали они сильнее сильного» . Такова, вкратце, фабула этого мифического повествования.
Прежде всего, нужно отметить историческую неоднородность небольшого, но достаточно насыщенного по содержанию, сюжета. Здесь в синтезе представлены два различных типа культуры: шаманская и воинская. Что касается шаманской психокультуры, то в этом эпизоде имеются все структурные элементы шаманской инициации: море, водоём у которого совершаются посвящения (Сослан шёл берегом моря); мифические существа, расчленяющие тело инициируемого (великаны и их мать, которые могли съесть Сослана); птица с древа мира (птицы, вьющие гнёзда в щелях между зубами матери великанов); созерцание скелета (упоминание великанши о костях Сослана); символика коня (конь, на котором Сослан отправляется в свой балц); череп, кости скелета (череп коня, в котором прячутся путники).
Таким образом, можно констатировать, что ни один структурный элемент шаманской психотехники в эпизоде с нартом Сосланом не пропущен. Несмотря на то, что в воинско-шаманской модели мифические персонажи получают новое прочтение и уже просвечивают этико-психологические мотивы, всё же явно ощущается единый архетипический стержень, связывающий весь сюжет. Встреча с матерью великанов, олицетворяющей в визионерском опыте женское начало, может так же означать соединение с источником бытия. Пренатальный опыт, возникающий в единении с окружающей природой, в психологических переживаниях аналогичен первоначальному единству с матерью до начала родов. На это указывал американский психолог С. Гроф, исследовавший различные состояния сознания и условно обозначивший подобное состояние как базовую перинатальную матрицу №1 (БПМ-1). Для С. Грофа базовые перинатальные матрицы являются «гипотетическими динамическими управляющими системами», выражающими более глубокие уровни бессознательного (о чём писал ещё Отто Ранк, венский психиатр, в своей книге «Травма рождения», подчёркивавший основополагающее значение перинатальных переживаний). Содержание матриц- это перинатальные явления , имеющие биологическую и духовную грань. С. Гроф предположил, что каждая стадия биологических родов имеет свою духовную составляющую. Для первой матрицы (безмятежное внутриутробное существование) характерны реалистические воспоминания опыта "хорошей матки", "океанический" тип экстаза, переживание космического единства и т.д. IV-ая, постнатальная матрица, подобно другим, имеет биологическую и духовную грань. «Некоторые в этот момент переживают единство с архетипической матерью, Великой Матерью, или — в более специфическом варианте — с Божественной Изидой древних египтян» . Понимание этого феномена позволяет иначе интерпретировать обращение Сослана к матери великанов - «мады хай» (частица моей матери), и тогда оно обретает новый смысл. Мать в мифической символике воинско-шаманской инициации заменяет собою мировое древо; возвращение к источнику всего сущего становится необходимым элементом психотехнической практики инициируемого воина.
Шаманами становятся по призванию, по наследству, по личному выбору или волеизъявлению рода . Став шаманом Сослан стремится принести пользу своему сообществу и для достижения этой цели обретает просветление и магическую силу; он идёт путём воина. «Шаман-воин» персонифицирует энергии, являющиеся причинами болезней и страхов и концентрируется на укреплении сил самообладания, овладевая особыми приёмами, помогающими одолеть недуг, как одолевают врага. Поэтому шаман, главной формой существования которого является духовно-телесная целостность, есть воплощение воинского духа, т.к. он бесстрашно сражается с враждебными энергетическими сущностями.
В условиях воинской культуры воин реализует себя в двух планах бытия: в материально-практическом (социально-политическом) и в идеальном (духовно- психологическом). На первом уровне осуществляется служение, происходит реальное, а не воображаемое столкновение и борьба с противостоящими силами, но только на втором, идеальном уровне для воина открывается его подлинное жизненное предназначение.
Изучив мифологию и эпос многих народов Ж. Дюмезиль пришёл к выводу о том, что троичная структура социума, моделирующая социальную стратификацию, является религиозной идеей, общей для всех индоевропейцев, многократно воспроизводимой от Индии до Ирландии . У скифов и родственных им племён трёхфункциональная модель осталась как воспоминание об архаических временах, действующее на уровне мифологического образца, прежде всего потому, что военно-демократический образ их жизни, их военная культура выдвинули на передний план среди всех почитаемых ими богов, бога войны – Ареса. Практически каждый скиф, сармат и алан, вооружённый мечом, носил символику Ареса с собой и был, таким образом, приобщён к нему. Жреческая функция, возможно по этой причине, могла исполняться, любым взрослым мужчиной, главой семейства, начиная от царя и заканчивая рядовым воином. Ж.Дюмезиль, отмечал, что «…в Скифии, не считая ворожбы, религиозные акты отправлялись главными лицами – начиная с царей и кончая главами семейств,- и нельзя выявить никакого признака корпоративного существования жрецов в буквальном смысле слова» . (У осетин и сегодня культовые функции в традиционной религии исполняет глава семьи).
Произошло схождение двух функций, так что жрец и воин выступали в одном лице, т.е. воин был одновременно и жрецом. Религиозные идеи связанные со второй воинской функцией, той, что обычно определяется как физическая сила, обусловливали инициатическое испытание молодого воина, которое состояло в единоборстве с несколькими (как правило, тремя) противниками. Именно такое испытание проходит Батрадз - воин – герой, воплощение чистого великого воина в эпикорелигиозном смысле. Его этический, морально-психологический портрет воина духа является безукоризненным. Батрадз полностью контролирует нижние этажи своей психики, достигает полной победы в борьбе с земными и небесными духами, осуществляет прорыв в сферу трансцендентного.
Воинская инициация Батрадза, конечно же, по-прежнему, означает конец старой жизни и воскресение к новой, но связано это теперь не с преодолением телесных ограничений, не с «переделкой» мяса и созерцанием скелета, а с духовным преображением, с практикой восстановления духовного равновесия, преодолением самодовольства, страстей, эгоцентризма. Агонистические мотивы, присущие в целом воинской культуре, вступают здесь в противоречие с мотивами сохранения внутренней целостности и гармоничности человека, который должен, прежде всего, одержать верх над собственными страстями. Уже на примере Сослана этос воина обязывает: пожелать незнакомцу удачи (как в случае с рыбаками), вежливо обратиться к старшей женщине, как к матери, попросить покровительство у сильного (как в случае с великаном, спасшим Сослана) и т.д. Однако Сослан только становится на воинский путь и делает лишь первые шаги, следуя ритуалу, у Батрадза же эти моменты присутствуют на внутреннем плане, т.к. он владеет новыми психотехническими приёмами, позволяющими постоянно пребывать в высшем, просветлённом состоянии . Вышесказанное характеризует раннюю ступень развития воинской культуры, а не тот средневековый этап, о котором М.Вебер писал, что интересы рыцарского воинства носили чисто посюсторонний характер, и были далеки от какой бы то ни было «мистики» .
Подобные созерцания, в которых архаическая культура достигает пограничных состояний (сведение себя к скелету, утверждение собственного истока в женском лоне матери, а затем и соединение с высшим духовным источником - Абсолютом) помогают возрождению личности, способствуют укоренению инициируемого в бытии. Все визионерские опыты - и шаманские и воинские - по своему результату идентичны. В обоих практиках преодолевается состояние раздвоенности обычного смертного и достигается надситуативное состояние единства с миром. И здесь уже не так важно, что в шаманизме речь идёт о духовном обновлении всего существа (телесного и интеллектуально-психологического), а в воинской инициации об освобождении от телесных привязанностей и естественной самости; главное то, что результатом является отыскание источника духовной жизни и центральной жизненной ценности - духовного единства с миром.
Любой ритуал посвящения предстаёт как ритуал мистериальный, т.е. предполагающий, что посвящаемый непосредственно переживает смерть, расчленение и трансформацию тела, обновление и возрождение, превращающее инициируемого в сверхчеловека.
Как видим, сказание «Сослан ищет силу» (кадаг «Сослан тыхагуыр») является историческим сплетением двух моделей трансперсонального опыта - шаманской и воинской. В сказании сохранено знание о том, что происходит с каждым инициируемым на уровне глубинных структур сознания, когда он становится на путь поиска единства с миром через равновесие, постижение естества, своей Божественной природы. Тот, кто находится на профанном уровне, оказывается «съеденным» великанами гордыни, зазнайства, но при этом даже не замечает их пагубного воздействия. Великаны страхов и страстей настолько подавляют и подминают под себя свою жертву, что попытка преодоления этой вредоносной мощи, на уровне народных верований, приводит к их проявлению в повседневной жизни в виде демонических сил .
Таким образом, рассмотренный эпизод из Нартского эпоса интересен тем, что в нём сохранилась, хотя и в весьма преобразованном виде, изначальная архаическая семантика шаманской психотехники, прикрытая исторически более поздней воинской мифорелигиозной кодовой системой. Базовый трансперсональный опыт в обеих типологических моделях осмысливается и формулируется в мифологических образах, кодирующих не только содержание первообразов бессознательного, но и схемы их функционирования, механизмы преодоления морально-психической загрязнённости сознания с помощью психотехнических приёмов. Мы видим, как меняется шаманская парадигма на воинскую и в психотехнической практике прежняя символика наполняется новым смыслом, когда в качестве источника жизни и обновления выступает не костяк человека или коня, а материнское начало, олицетворяющее неизменную основу бытия.
Резюмируя вышесказанное, можно констатировать, что на базе трансперсонального опыта, включающего в себя и глубинные перинатальные переживания, произошёл скачок в качестве постижения субстанции всего сущего: от материального основания с которым тесно коррелирует чисто шаманская модель, через божественно-материнское начало к высшему духовному Абсолюту, с которым связана новая воинская психокультура.
Просмотров: 7636

#1 написал: Lughinythinna (2 декабря 2011 01:43)
Спасибо автору, все досконально разложил по полочкам, очень благодарен!

#2 написал: Astan (5 декабря 2011 18:07)
Да простит вас Аллах.Вы заблудшие и больные людишки.

#3 написал: Panydayfees (31 декабря 2011 11:57)
Выражаю благодарность автору блога за очень интересный материал!

#4 написал: Erymnsawanirm (31 декабря 2011 21:48)
Очень интересный сайт, этот материал долго искал, спасибо